Выходные пролетели, словно резкий удар молнии во время вчерашней грозы. Я сидел за рабочим столом в офисе, попивая бодрящий утренний кофе. По устоявшейся традиции – крепкий зерновой кофе с молоком, щепоткой корицы, кардамона и ванили.
Кофе я пил редко – раз, максимум два в неделю. Такой подход не давал выработаться толерантности, не превращал удовольствие в рутину. Обычная чашка становилась небольшим праздником, а не будничной необходимостью или зависимостью. Нельзя то, что нравится, делать обыденным – иначе оно потеряет вкус, став просто привычкой.
Сделав несколько глотков, я почувствовал, будто улетаю в космос – настолько силён был бодрящий эффект.
С Алиной мы хоть и пересеклись утром, но я даже не стал подходить. Похоже, выходных ей оказалось мало для восстановления – она выглядела напряженной, и даже на расстоянии ощущался её тяжёлый эмоциональный фон.
Что же с ней происходит? Что ее так беспокоит? – невольно спросил я себя.
Я отнесся к этому с пониманием и не стал докучать болтовней. Позволил себе лишь легко и шутливо ущипнуть её за талию, когда мы скопились у входа в автобус. Она вздрогнула от неожиданности – ей это явно не понравилось, – но, не проявив эмоций, молча зашла внутрь и села на переднее сиденье.
И вот настал тот самый крайний случай, когда я решил перейти к переписке. Не сдержавшись, я написал ей. Мне нужно было окончательно прояснить один важный вопрос.
– “Слушай, мне однажды показалось, что я видел сзади на твоей шее татуировку бабочки. Мне не показалось? Это действительно она?” – быстро набрав текст, я отправил сообщение, решив продолжить эту игру.
– “Да, есть такая. Ошибки молодости…” – ответила она.
– “Ну, ошибка – это да, согласен… Но в этом есть своя изюминка. А что, если я скажу, что видел такую тату на похожей на тебя девушке в одном из своих снов, еще до того, как мы познакомились?..”
– “Я, скорее всего, тебе не поверю.”
– “Хм, а зря. Это было в самолёте, когда я летел в Бангладеш… Расскажешь потом, зачем и когда ты её сделала?”
– “Возможно…” – неоднозначно ответила она.
Про себя же я подумал, что она обязательно расскажет.
Этой ночью я поспал часа два. Вечером сглупил и выпил в кофейне стаканчик кофе с другом и это обеспечило мне практически целую ночь размышлений о смысле бытия. Чувствовал себя тоже не лучшим образом, хоть и старался держать лицо и сохранять внутренний настрой.
В обед я зачем-то подсел к ней в автобусе, хотя не был настроен на разговор. Просто хотелось закрыть некий гештальт и двинуться дальше. Она сидела в наушниках. Я, наверное, чуть резковато попросил её их вынуть, чтобы можно было нормально поговорить. Но она, конечно же, в ответ на мой тон, заняла оборонительную позицию и отказалась. Настаивать я не стал – считаю неуважением к собеседнику, когда во время общения кто-то остаётся в наушниках или утыкается в телефон. Кроме того, общаться нужно только там, где есть взаимный проявленный интерес. Это неизменное для меня правило.
Ее плохое настроение плюс мое, сделали свое. Минус на минус дал свой результат – общение не задалось, но интерес все же сохранился. Меня зацепило желание распутать этот клубок противоречий, понять, что за ним скрывается. Когда рутина становится слишком скучной, иногда увлекает и такое.
Да, тогда она меня слегка выбесила, а я, конечно, её тоже. Сначала подумал: «Всё – занавес, расходимся. Кина не будет». Но, как ни странно, после этого стало даже любопытнее, чем прежде.
Пока мы сидели, надув щеки и наиграно отвернув лица друг от друга, я, задумался о причинах такой повсеместной обоюдной холодности (отмороженности). Все было просто: мы, современные люди, часто настолько много накапливаем стресса и такие уставшие от работы и нездорового образа жизни, что едва можем построить здоровое общение. Для полноценного общения нужна расслабленность и доброе расположение духа, а не внутренний напряг и зашоренность.
Глубокое, теплое и искреннее общение требует не только времени, но и много внутреннего ресурса, способности отдавать внимание, эмоции, делиться радостью. Когда человек от работы полностью «выжатый», сил уже хватает только на бытовые фразы или механическую переписку в телефоне. А для настоящего разговора нужно, чтобы внутри было пространство – легкость, интерес и открытость. В общем пока человек в стрессе, он неспособен на здоровое общение и нормальные отношения ни с окружающими, ни с самим собой. И тут, увы, без вариантов – включаются совершенно другие механизмы работы нашего организма. Дело не в плохом характере или какой-то нашей внутренней неполноценности, это вопрос физиологии. Запускается режим «выживания», а не режим «жизни».
Ближе к концу дня, я всё-таки отправил ей свои наброски. Иначе и не мог: это была небольшая, но очень важная для меня благодарность за то вдохновение, которое она так неожиданно, и точно совсем неслучайно, во мне пробудила.
Эта история вполне могла бы не получить продолжения. Мы играли в молчанку, делая вид, будто не замечаем друг друга. Я мыслями уже был в отпуске, устав от работы и не предпринимая никаких шагов на встречу. Даже решил: буду писать о том, что есть, если появится настоящее развитие, или возьму события из прошлого и вплету их в сюжет. Или вообще забью на всю эту затею…
Но всё же, если быть искренним с самим собой, я не хотел так просто поставить точку в истории о девушке с татуировкой бабочки – той, которая, пока я думал и писал о ней, становилась всё ближе и всё глубже проникала в самое сердце.