То, что произойдет дальше, удивило даже меня…
В 21:30 я вышел из дома, прихватив коробку конфет «Ферреро Роше», недавно привезенных из Малайзии – на особый случай для особой девушки. Зайдя в кофейню неподалеку, заказал два кофе на вынос: один с молоком и сахаром для себя, другой – с молоком, но без сахара для неё. Алина говорила, что следит за фигурой и старается меньше есть сахар. Ну, фигура у неё и правда была что надо – стройная, с мягкими и плавными линиями, тонкой талией. Мне даже казалось: пара дополнительных килограммов сделали бы её ещё женственнее.
Купив кофе, я направился обратно. Зашёл в лифт, нажал кнопку «19», и кабина медленно понесла меня с нулевого этажа туда, где, возможно, ждало нечто по-настоящему интересное.
Сердце билось чаще. По телу пробежала волна – то ли тепла, то ли холода, чувства перемешались. Я одновременно волновался и радовался. Но в голове не осталось и тени сомнений. Я твёрдо знал: хочу продолжения. Нет, жаждал его. Предвкушал.
В уме сами собой возникали строки, целые абзацы, сцены, где мы вдвоем. И почему-то я ни на секунду не сомневался: она придёт, несмотря на всю свою переменчивость. Она не могла поступить иначе. Ведь такое случается раз в жизни – и только с теми, кто обладает особой харизмой и только при подобном невероятном стечении обстоятельств.
Пока я ждал её на верхнем этаже, в моей голове созрело твёрдое решение: что бы ни случилось, всё будет по-настоящему. Я сделаю всё, чтобы не ранить её чувства и развеять грусть в её глазах. Я был уверен, что смогу помочь ей снова научиться радоваться, сделать её хотя бы чуточку счастливее. Я чувствовал – ей это нужно
Когда-то добрые люди вытаскивали меня из подобных состояний. Теперь настала моя очередь вернуть миру то, что он когда-то дал мне.
И каково же будет моё удивление, когда всего через несколько дней, в последний вечер перед моим отпуском, она сама обратится ко мне с похожей просьбой…
И вот она пришла. Лёгкая, к моему удивлению – радостная, такая нежная. Волосы распущены. Аккуратно уложены. Блестят в свете фонарей. На ней – чёрные спортивные штаны и приталенная футболка. А в глазах – огонёк. Та самая озорная искра, которую я однажды в ней заметил и которая так меня зацепила. В какой-то момент мне даже стало казаться, что я её выдумал и просто принял желаемое за действительное. Но я всё-таки был прав — в ее глазах был этот огонек…
Мы стояли на крыше, облокотившись о бетонные ограждения. Пили кофе, ели конфеты из коробки, похожей на произведение искусства. Разговор тек спокойно и неторопливо – словно мы знали друг друга уже достаточно давно. Я задавал вопросы о ней, её жизни, немного рассказывал о себе. Видел, как она поначалу была немного напряжена. Но через минут 20-30 расслабилась и начала открываться. Я впервые увидел, как она искренне улыбается – открыто и естественно.
Во время легкого и непринужденного разговора, мы вспоминали беззаботное детство и бесшабашную юность. Любимые всеми детьми летние каникулы. Как мы научились плавать и впервые побывали на море. Потом быстро пробежались по студенческим годам, которые когда-то казались бесконечными, а настоящая взрослая жизнь столь далекой. И даже немного коснулись взрослой жизни, где, как мы оба согласились, рухнули почти все наши ожидания. Всё, о чём твердили учителя и родители, о чём мы видели в кино, произошло совсем иначе. Школа жизни оказалась куда суровее прежних наставников.
Но именно она, извилистыми тропами и неожиданными поворотами, привела нас сюда – на крышу двадцатиэтажки, где-то далеко от родного дома, в чужой стране. И в этом оказалась её удивительная прелесть: всё происходит куда интереснее и красочнее, гораздо ярче того, чего мы от неё ожидаем. А происходит это тогда, когда доверяешься течению жизни, принимаешь ее, переставая строить иллюзии и ложные ожидания.
Лёгкие дуновения теплого влажного ветра ласкали нас, словно нежные прикосновения мягких заботливых рук. Тусклый свет далеких фонарей, освещавших городок, наполнял пространство легкой романтической атмосферой. Фоном из колонки, которую я принёс, звучала песня группы «Дабро» – простая, романтичная, в унисон вечеру.
После всего произошедшего в последние дни и недели, и особенно благодаря искреннему разговору о нашем прошлом, мы становились совсем не безразличными друг другу людьми.
Ее нежный взгляд, мелодичный голос, легкость настроения, развевающиеся на ветру волосы – всё это гипнотизировало. Я чувствовал, как стремительно иду ко дну…
Меня еще сводила с ума одна её привычка: когда я обращался к ней по имени, она вместо «Что?» отвечала протяжным, слегка дразнящим «Ууууууу?!».
Это вызывало у меня не столько радость, сколько… лёгкое возбуждение. Как же мне это нравилось.
– Алина? – обратился я к ней.
– Ууууууу? – протянула она в своём стиле, поднимая на меня взгляд и уже зная, что меня это заводит.
– А ты любишь путешествовать?
– Знаешь, Марк, я бы хотела побывать в разных странах, – ответила она протяжно, бросив на меня свой соблазнительный полный нежности взгляд. – Посмотреть на этот удивительный мир с разных сторон.
Я давно понял: в путешествии важнее не «куда», а «с кем». Лучше ехать одному, чем с неподходящими людьми. Но если рядом тот, кто тебе по-настоящему приятен и близок – даже самые простые места наполняются красками. Часто не сами места дарят нам впечатления, а люди, с которыми мы разделяем эмоции и мгновения.
Эта девушка очаровала меня. Я с радостью посмотрел бы с ней мир – несмотря на все наши, казалось бы, неразрешимые различия. Разделил бы каждый новый день, каждую эмоцию, каждый шаг в незнакомом месте и вкус блюд, которые мы никогда раньше не пробовали.
Почувствовав момент, я молча, медленно подошёл к ней сзади и очень нежно, осторожно, словно боясь спугнуть, обнял за талию. Она не отстранилась – наоборот, поддалась моему порыву. Слегка повернула голову, и я увидел: она нежно и искренне улыбается. И какой же красивой оказалась ее улыбка. Я понял: ей приятно. Она мне доверяет. Волна сладкого предвкушения захлестнула меня.
Фоном звучали лирические, немного грустные мотивы песни группы «Дабро»:
Тебе лучше меня не знать,
А мне лучше сейчас уйти.
Ведь так просто любовь сломать,
И так сложно её спасти…
Я молча и нежно взял её за руку, приглашая к медленному танцу. И… мир вокруг исчез. Для нас перестало существовать всё – кроме тусклого света фонарей, лёгкого ветерка, этой песни и двух сердец, бьющихся в такт. Мы закружились в медленном танце, погружаясь в то удивительное состояние, когда забываешь обо всём и полностью отдаёшься инстинктам, бурному течению жизни: неси нас, куда пожелаешь, мы целиком в твоих руках.
– Я бы тоже хотел побывать во многих странах… – прошептал я ей на ухо, вложив в голос всю нежность. – Но вместе с тобой. И только с тобой.
Я сразу почувствовал, как участилось ее дыхание. Я смотрел на нее, вдыхал аромат ее мягких, пахнущих солнцем и утренней свежестью волос. Мы стояли напротив друг друга, и её взгляд – глубокий, пылающий – резко, но сладко, бил мне прямо в сердце.
Я потянулся к ней. Она потянулась ко мне. Где-то на краю сознания мой разум пытался шептать, почти умолять из последних сил: «Не делай этого… Не переступай черту. Она не для тебя…»
Но у нас не было шансов этим вечером. Совсем. Будь что будет.
Наш поцелуй был нежным и недолгим, но с ароматом кофе и сладким вкусом «Рафаэлло».
Неожиданный поворот, – подумал я, чувствуя себя влюбленным подростком. – А ведь я уже почти забил на всё это….
Мы не ушли. Остались в объятиях друг друга ещё на пару часов, не спеша, наслаждаясь каждым сладостным мгновением – теми, что бывают так редко, но так нужны и дороги в нашей, увы, часто такой бесцветной и довольно жесткой современной жизни. Их нужно вкусить сполна, отдавшись чувствам без сожалений.
Я думал, что смогу поиграть с судьбой, наивно считая себя опытным игроком. Что не позволю себе влюбиться в эту девушку или даже в её образ, который ум нарисовал в голове. Ведь мы, как правило влюблаемся в вымышленый образ человека, в иллюзий, а не в реалность. Но судьба переиграла меня вчистую.
Будь как будет. Всё будет так, как должно быть, – повторял я про себя, пока мы прощались в лифте, везущем нас вниз – туда, где с восходом солнца начнется реальная жизнь. Та, что уже не будет прежней. Ни для меня. Ни для нее. А может, и для тех самых «нас», о которых она так невзначай обмолвилась утром.